Люди оцепенели. Он для острастки дал поверх их голов очередь из автомата, а сам прыгнул в темноту и был таков.

В сорок пятом Баранов вернулся в родное село на Житомирщине, в котором учительствовал до войны, и погиб в мирное время: летним жарким днем на небольшой речке заплыл слишком далеко, в больное сердце, о котором он ничего и не подозревал, не выдержало…

Баранов никогда и никому не рассказывал о своем десантировании на свадьбу: уж больно неправдоподобно все выглядело. Автор узнала об этом в Чехословакии от очевидцев.

Впрочем, еще в день высадки сами десантники получили первую информацию о невероятном приземлении Михаила Баранова. Едва собравшись вместе и двинувшись к горе Велька Баба, группа Олесинского при переходе дороги увидела бегущего прямо на них человека. В руках у него было не то ружье, не то автомат. Партизаны залегли. А когда человек приблизился, задержали его. Это был музыкант, насмерть перепуганный тем, что случилось на свадьбе, куда свалился Михаил Баранов. Выслушав бессвязный рассказ музыканта, партизаны отпустили его, строго наказав держать язык за зубами. Но сам Михаил тогда и намека не сделал, что это он так напугал музыканта.

В 1960 году на праздновании пятнадцатилетия освобождения Чехословакии Е. А. Олесинский встретился с боевыми друзьями на местах былых боев Вдруг из толпы местных жителей к нему подошел белый как лунь старик с палочкой, снял шляпу и сказал:

—  Это я самый первый встретил вас на дороге. И никому не сказал. Только своей жене Гануше…

Эти слова вызвали всеобщий смех, потому что сказать Гануше — значит объявить всему белому свету…

Непредвиденное началось с того, что связной из Праги не явился. Партизаны сами начали искать контакты с местным подпольем. Вацлав Баумгартл упросил Олесинского разрешить ему отправиться разведать старые связи. Но назад он не вернулся. Есть все основания предположить, что он был схвачен гестапо.

Новым комиссаром группы стал Иван Водолазов, бывший учитель, человек рассудительный, волевой, осторожный. Эти его качества очень пригодились потом, когда партизанский штаб осел в Пршибраме и приходилось буквально ежедневно принимать очень важные решения, не имея связи ни с Центром, ни со штабом фронта.